Развлекательный блог

Веселенькая история из СССР (начало)
***
И, не Докудахтав до конца, отправится за какой-нибудь другой женщиной. Идет, значит, поет на ходу и спрашивает:
— А далеко могила-то?
— Да не очень далеко, батюшка, — вон там, на том конце!
Поп посмотрит исподлобья и процедит сквозь зубы:
— Чтоб ей провалиться!.. Веее-е-ечная па-а-мять, ве-е-ечная па-а… Будто я тебя не знаю — двух левов не заплатишь, а иди аж на другой конец!.. Что я — ломовая лошадь! Кабала! Тьфу!.. Па-а-а-мя-ать, ве-е-чная па- а-амять…
Подойдет к могиле, вроде немножко успокоится и затянет, кротко и протяжно:
— Во блаже-е-е-нной памяти ве-е-е-чный поко-о-ой…
И опять его прорвет:
— Хорош покой! Нечего сказать! Все бурьяном заросло, грязь, в лампадке мух полно!
— Упокой, господи, души усо-о-о-пших: Рачо, Тачо, Боны, Коны… Говори дальше, какие покойники! Потерял я твою бумажку! Говори!
Начнет женщина перечислять, запинается, бедная, а он даже и не повторяет, а для скорости тянет с ней вместе:
— Ве-е-чная па-а-мять, ве-е-чная па-а- амять, ве-е-чная па-а-мя-а-ать.
И в теплую погоду, и в хорошем настроении, и на дому, если позовешь воду святить, он все такой же: сам поет, сам и о .житейских делах толкует, и ворчит еще между делом:
— Спаси, го-о-споди, люди твоя..: Цон-ковица, а сколько у вас свинья потянула?
— Сто девять килограмм, батюшка!
— Хорошо, хорошо… И благослови достояние твое… А мясо куда дели?
— Засолили.
— Хорошо придумали!.. А квартирантов держите в верхних комнатах?
— Да, батюшка! В этом году у нас две учительницы живут.
— Хорошо, хорошо! Везет вам! Умеете жить… Побе-е-ды благоверному царю нашему… Цанко приедет на праздники?
— Может, отпустят.
— Отпустят, отпустят… А вот солонин-ка, которую вы… эдак… засолили… царю нашему Бори-и-су…
Нагнется женщина, чтобы положить монетку в тарелку, а он перехватит руку и скажет:
— Не туда, не туда! В руку дай, чтоб я видел, на сколько вы расщедрились! В тарелку вы все стотинки бросаете! Знаю я вас… На супротивныя да-а-руя-аа…
***
Самые свежие, а главное бесплатные приколы для вас мои дорогие читатели.

***
Вот такая острая советская карикатура.

Рыбацкие истории 4. Ох уж эти рыбаки.
продолжение
…
На другом, слегка холмистом, берегу тянулось пшеничное поле. К нему, отталкиваясь шестом, на плоскодонке переправлялся старик. Глубина здесь оказалась небольшой — полтора-два метра.
— А сколько же останется, когда Буг войдет в берега? — с тревогой спросил Аркадий Аркадьевич.
— Это тебя надо спросить. Ты говорил, что знаешь эту реку.
— Так это же теоретически, я пользовался данными литературы.
На другой день они опять выходили на берег. Вода чуть-чуть отступила, но оставалась такой же мутной. О ловле нельзя было и думать. На третий день было то же, на четвертый они не выдержали и пришли с удочками.
— Хоть на поплавки поглядим,— говорил Аркадий Аркадьевич, шагая по уже хорошо знакомому коридору из конопли и кукурузы.
— А может, и мелочишки наловим,— подбадривая себя, добавил Петр Иванович.
Они выбрали небольшую заводь и только забросили удочки, как начались поклевки — на червя зарились мелкие пескари. Аркадий Аркадьевич налил в ведро воды и, пуская в него первую добычу, проговорил:
— Под Москвой на такого и смотреть бы не стали. Полторы тысячи километров за пескарем ехали. Ну не смешно?
— Не смешно, а грустно.
Друзья не замечали, что за ними уже несколько минут наблюдает председатель колхоза. Наконец, посмеиваясь в усы, он сказал:
— Ничего здесь не поймаете.
— Уже поймали десятка по два. Смотрите, какие шустрые.
— Не понимаю: ехали за мареной, а ловите пескарей. Вы бы вот в те кусточки шли, там она и стоит.
— Да какая сейчас марена? Вода-то мутная,— возразил Аркадий Аркадьевич.
— Вот и хорошо. Она сейчас близко к берегу подходит, вас не увидит, а вам ее зачем видеть?
— А как же она корм находит? — поинтересовался Петр Иванович.
— Ползет по дну и ощупывает усами все, что встречает по дороге.
Опрокинув над водой ведро с пескарями, друзья зашагали к кустам тальника. Надежды на удачу было немного. К тому же просветы между тальниками оказались небольшими, поплавки могли плыть всего полтора-два метра. Далее…

Класика советской карикатуры и юмористического рисунка.

Евгений Щеглов рисует удивительно смешно. Его юмор всегда идет от жизни, от наблюдений, а не придуман по стандартной, на¬бившей оскомину схеме.

Особенно ценно, что юмор Щеглова не имеет ничего общего с холодным скептицизмом. Он насквозь эмоционален, полон чув¬ства. Его улыбка неизменно пронизана любовью к человеку. Он любит своих героев, хотя отлично видит их слабые стороны и недостатки.
Но отсюда нельзя сделать вывод, что мягкий щегловский юмор всегда незлобив. Он преображается, когда бывает направлен против отрицательных явлений нашего быта. Вспомним его талантливую карикатуру «Лодырь на печи», помещенную в этом альбоме. Сколько гневной иронии обрушил художник на бездельника, как ярко-осмеял не только данного конкретного лодыря, а тунеядство как социальное явление.
Подмечая и фиксируя в блокноте свои жизненные наблюдения, Щеглов никогда не бывает у них в плену. Далее…

Животные правят миром.